Надежда – наш компас земной

 

Запад и Украина уповают на воздействие беспрецедентного пакета санкций. Никто не ожидал, что будут заморожены активы Банка России, размещенные за рубежом, – ценные бумаги и валютные счета, достигающие 60% всех золотовалютных резервов. Половину из оставшихся 40% составляют золотые слитки, которые круто выглядят, но их практически невозможно как-то реализовать в условиях международной изоляции (вторую половину – накопления в китайских юанях).

Народ санкции уже заметил: 3 марта в ряде магазинов, представляющих известные бренды – IKEA, Apple, Dell, Nike и других, – были невероятные столпотворения, так как, 4 марта эти магазины закрывались, а компании выходили из рынка России. Но, как признают западные экономисты, сильно больно от новых санкций станет только через полгода, после чего негативный эффект от экономических рестрикций будет нарастать в геометрической прогрессии. Падение уровня жизни в России будет оглушительным. Эксперты не исключают даже изъятия всех видов сбережений населения, хранящихся в различных финансовых организациях, в пользу государства.

В. Путин и те, кто стоят вокруг него сплоченными рядами, все свои надежды возлагают на введение военного положения. Количество жертв и потерь техники и так нельзя обнародовать (поскольку официально у нас идет не война с Украиной, а военная спецоперация с гуманитарной миссией). Протестовать и так нельзя, не взирая на любые поводы и причины. Потенциальных митингующих и так уже год как зачистили под ноль по всей стране. Власть и так уже сконцентрирована в рамках пресловутой вертикали дальше некуда. Что же даст военное положение Кремлю? Полное регламентирование внутреннего уклада жизни и даже распорядка дня граждан. А, возможно (чем черт не шутит?), и объявление всеобщей мобилизации.

Раз регулярные военные силы не справляются (украинцы дают отпор всем – контрактникам, срочникам, ветеранам, элитным спецчастям), значит весь российский народ должен встать как один и „раздавить нацистскую гадину”? Правда, концепция вторжения по ходу меняется (и как-то не слишком убедительно). В начале „спецоперации” С. Шойгу призывал и мысли не допускать о нанесении вреда населению, и с должным уважением относиться к военнослужащим ВСУ, а не щадить лишь отдельные группировки неонацистов. Однако, после того, как Россия начала терять на Украине по 1,5 тыс. убитых в день (!), после сдачи в плен 500 наших бойцов и уничтожения колоссального количества колонн нашей техники, оказалось, что Кремль имеет дело с 40 миллионами неонацистов, включая женщин, детей и стариков.

Действия ВС РФ уже привели к 3 тыс. убитых и раненых среди гражданского населения Украины, массовым разрушениям инфраструктуры и жилищных кварталов. Если действительно будет объявлена всеобщая мобилизация, готово ли всё мужское население нашей страны превратиться в венных преступников и отправиться на подчинение чужого государства, являющегося независимым уже на протяжении 30 лет!?

Как это ни странно, у российских бойцов, воюющих сейчас на Украине, есть свои надежды, а именно – на полное прекращение этой войны и немедленное возвращение в места несения службы. Никому из них не нужен российский триколор над Харьковом, Киевом или Херсоном. Им нужно, чтобы всё 140-миллионное население РФ узнало прискорбную правду. Большинство из них, пересекая государственную границу с Украиной, понятия не имело – на что они идут и что их ждет. Одним сказали, что это продолжение учений, другим – что они обеспечивают гуманитарную миссию, третьим – что они должны устранить лишь отдельные группировки при попустительстве ВСУ и невмешательстве населения, всех вместе уверяли, что они несут освобождение (от кого – непонятно, но, видимо, наши солдаты не привыкли думать самостоятельно).

В итоге, на седьмой день войны различить действия ВСУ, членов территориальной обороны и рядовых украинцев с „коктейлями Молотова” в руках практически невозможно. Российские войска в полной мере и на собственной шкуре ощутили себя агрессорами, против которых простой народ развернул священную отечественную войну. Пребывать в такой роли весьма неприятно. Кроме того, резко возросли шансы быть убитым на территории Украины, которой начал массово и единодушно помогать весь мир (от Великобритании до Турции, от Израиля до Японии, от США и Канады до Австралии и Южной Кореи).

Зашедшие на Украину 120 тыс. российских солдат уже не надеются на здравый ум Верховного главнокомандующего. Сравнив путинскую пропаганду с тем, что они увидели в соседней стране своими глазами, они поняли, что В. Путин глубоко и безвозвратно погрузился в собственную, альтернативную реальность. У простых солдат осталось две надежды. Первая – на пресловутую конкуренцию разных „башен Кремля” и раскол в руководстве силового блока (помните трясущиеся руки С. Нарышкина и неуверенный голос Н. Патрушева на заседании Совбеза России 21 февраля про признание независимости Донбасса?). Как известно табакерка и шарф сыграли некогда выдающуюся роль в истории Государства Российского!

Но, главную надежду наших солдат питают слёзы и опасения их жен, сестер и матерей, которые хотят увидеть своих мужчин живыми и вернувшимися не с руками по локоть в крови, а с уверенным и спокойным взглядом. Если „комитеты солдатских матерей” начнут требовать правды, и про погибших, и про воюющих в рамках захватнической кампании солдат, возможно, что-то сдвинется с места. Сегодня одним матерям не приходят похоронки – потери скрывают, других запугивают, поскольку им позвонили пленные сыновья из Украины, третьих заставляют молча гордиться подвигами своих детей, продолжая оставаться в полном неведении …

Пускай каждые сто убитых солдат они будут вынуждены похоронить с почестями, но каждую тысячу их погибших на Украине побратимов они будут преступно замалчивать. Нельзя дать им растоптать память про наших детей. А ещё лучше попробовать сохранить им жизни. Пока ещё не поздно.