30 лет генезиса войны

 

Когда Б. Ельцин 1 декабря 1991 г. подписывал договор о прекращении существования такого геополитического субъекта как СССР, он заявлял своему окружению, что „Украина сама на коленях приползет назад в Москву, чтобы попроситься обратно в новый союз с Россией”. Б. Ельцин посредством угрозы силового противостояния в Крыму забрал себе большую и лучшую часть советского Черноморского флота, а также инспирировал сепаратистское движение на Крымском полуострове в середине 1990-х гг. В течение двух своих президентских сроков Б. Ельцин твердо отказывал властям в Киеве в проведении делимитации и демаркации российско-украинской границы. Он упорно повторял, что у России есть „некоторые вопросы” к Украине по поводу межгосударственной границы, которые требуют урегулирования. Эти „некоторые вопросы” были не только отсылкой к Крыму и Азовскому морю, это, вообще, был некий эвфемизм, означающий необходимость оформления Россией, Украиной и Беларусью нового союзного договора, который в Москве, конечно же, мыслился как некое „переиздание” Российской и Советской империй. И Б. Ельцин, и В. Путин были выразителями взглядов и настроений абсолютного большинства и элит, и простого населения России, которое никогда на протяжении последних 30 лет не мыслило Украину как действительно отдельное суверенное государство, которое населяет отличная от россиян нация.

Многие люди – от украинских политиков до аналитиков ЦРУ США – ожидали различных форм силового давления Москвы на Киев ещё на протяжении 1990-х гг. Но тогда Россия была отвлечена – на Молдову (1990-91 гг.), Грузию (1991-93 гг.), Чечню (1994-96 гг. и 1999-2000 гг.) и снова Грузию (август 2008 г.). Всё это время Кремль, элиты и российское общество были глубоко уверены в том, что Украина „никуда не денется”. Осенью 2013 г. – зимой 2014 гг. в Украине произошел Евромайдан („Революция достоинства”), задекларировавший на весь мир нежелание украинских граждан присоединяться к Евразийскому экономическому союзу (состоящему из авторитарных, пронизанных коррупцией постсоветских стран) и их устремление войти в евроатлантические структуры. В Москве признали, что проиграли в Украине конкуренцию с ЕС, отказались от ставки сугубо на soft power и ввели в соседнюю страну регулярные войска, хотя и используя гибридные методы ведения войны, которым действительно удалось многих на Западе „сбить с толку” по поводу оккупации Крыма и природы начавшихся боевых действий на востоке Украины.

24 февраля т.г. в Кремле, видимо, решили, что гибридная война себя исчерпала и отправили регулярные войска прямо на Киев, провозгласив целями „независимость и территориальную целостность донбасских республик”, очищение украинского руководства от „наркоманов и неонацистов”, а также „демилитаризацию” и „денацификацию” всей Украины. Данные заявления продемонстрировали, что Кремль не стал утруждать себя поиском какого-то убедительного и правдоподобного повода для вторжения.

В течение 8 лет РФ с помощью дипломатических игр, собственных масс-медиа, вещающих на Западе, и тайно приобретенных иностранных СМИ, благодаря подкупу и шантажу западных политиков, чиновников и экспертов, небезуспешно продвигала тезис о том, что „правильные украинцы Донбасса выступили против неправильной политики националистического Киева”. Но в феврале т.г. Кремль заявил, что никаких украинцев не существует вообще – не только на Донбассе, но и во всей Украине – всё население является сплошь русским, однако, многим задурили голову „неонацисты”, устроившие осенью 2013 г. Евромайдан и развернувшие цивилизационный вектор государства с Евразии на Евро-Атлантику.

При этом, сама РФ отбросила на уровне идеологии посткоммунизм, панславизм и евразийство, а на уровне политических доктрин перебрала по очереди „управляемую”, „суверенную” и „нелиберальную” демократии. В конце концов, в Кремле выкристаллизовалось мнение, что Россия не нуждается ни в идеологии, ни в политической доктрине, поскольку, у неё имеется свой особый путь под названием „Русский мир”. Безусловно, это очень напомнило старую теорию про „особый путь Германии” (Deutscher Sonderweg), обусловленный, якобы, уникальными особенностями немецкой истории. Естественно, чем дольше В. Путин развивал и распространял свой „Русский мир”, тем больше всё это напоминало построение корпоративного государства фашистского типа.

26 февраля т.г. (на второй день войны) тщательно контролируемое Кремлем государственное информационное агентство „РИА Новости” разместило статью Петра Акопова „Наступление России и нового мира”, написанную в духе победной реляции, предполагавшей, что столица Украины уже взята под контроль (текст явно был написан задолго до вторжения и, провисев небольшое время на сайте, был удален редакцией). П. Акопов констатировал, что „Россия восстанавливает свою историческую полноту, собирая русский мир, русский народ вместе – во всей его совокупности русских, белорусов и украинцев” (то есть, двум последним было отказано в праве на отдельное существование). Особенно поражало открытое употребление в тексте нацистской терминологии: „В. Путин взял на себя – без капли преувеличения – историческую ответственность, решив не оставлять решение украинского вопроса будущим поколениям”.

4 апреля т.г. вновь „РИА Новости” опубликовало статью Тимофея Сергейцева „Что Россия должна сделать с Украиной”, где он в извращенной форме, но, тем не менее, прямо указывает на подлинную причину войны РФ против Украины: „Нацификация Украины продолжалась более 30 лет – начиная как минимум с 1989 г., когда украинский национализм получил легальные и легитимные формы политического самовыражения и возглавил движение за независимость, устремившись к нацизму”. То есть, для Кремля само понятие отдельной украинской идентичности и является синонимом нацизма! Далее: „денацификация неизбежно будет являться и деукраинизацией”; „украинизм – искусственная антирусская конструкция”; „денацификация Украины – это и её неизбежная деевропеизация”.

В своих последующих публичных выступлениях и В. Путин, и экс-президент Д. Медведев опять употребляли гитлеровское выражение „окончательное решение украинского вопроса”! Таким образом, никто в Кремле даже не пытается скрывать, что России нужны не Крым и Донбасс, а полностью вся Украина – уничтоженная и как государство, и как отдельное понятие, покоренная и присоединенная к „Русскому миру” (являющемуся пространством военных преступлений, преступлений против человечности, отсутствия прав и свобод, авторитаризма, подлости и тотального насилия).

В то же время, столкнувшись с отчаянным сопротивлением героических Вооруженных сил Украины, а также стойким и мужественным отпором всего украинского народа, Кремль уже на протяжении нескольких недель заявляет, что он воюет не только с Украиной, но и с НАТО, и даже – с США (что, конечно, не совсем так). Стремясь как-то оправдать провал своего блицкрига на Киев, Москва заявляет, что она начала войну не против одной Украины, а против всего Запада.

Вместе с тем, на самом Западе до сих пор очень по-разному смотрят на необходимость предоставления военной помощи Украинскому государству. Необходимо понять, что Москву невозможно будет удовлетворить никакими уступками в плане украинских территорий. Затягивание войны на долгие годы также не выгодно ни самой Украине, ни Европе, ни всему мировому демократическому сообществу. Чем быстрее Запад интенсифицирует процессы различной поддержки Киева (от предоставления макрофинансовой помощи до тяжелых вооружений), тем быстрее Украина сможет отбросить агрессора к границам, восстановить свою территориальную целостность и завершить войну.