Особенности национальной экономики

 

В любой современной стране мира всё связано со всем, и все факторы и детерминанты влияют друг на друга. Естественно, во всех странах существуют коррупционные связи и везде представители правоохранительных органов и силовых ведомств пытаются пользоваться своим особым положением в общество несколько более широко, чем предполагает закон, наделяющий данную категорию рядом льгот и преференций. Отличается ли от этого картина жизни в России? Несомненно!

Патриоты уверенны в том, что у нас государство суверенной демократии и консервативных ценностей, национал-предатели заявляют о том, что В. Путин построил авторитарную систему, попирающую права и свободы человека. Но, в любом случае, никто не сможет оспорить тот очевидный факт, что с момента либо оккупации Крыма, либо возвращения полуострова в родную гавань, Россия превратилась в „осажденную крепость”, находящуюся „в кольце врагов”. И если единственной надеждой руководства РФ за пределами частокола с колючей проволокой является Китай, то внутри основной надеждой и опорой для власти остается силовой блок, положение которого после 24 февраля укрепилось невероятным образом.

В России степень влияния „святого воинства” на жаждущих токмо наживы „меркантильных купцов” намного выше, чем в любой погрязшей в коррупции стране загнивающего Запада. И в этом состоит ключевая особенность национальной экономики!

Чем дольше Россия будет пытаться перекраивать близкие и далекие границы (в Украине, Финляндии, Сирии, Ливии, ЦАР), тем выше будет административное и неофициальное давление на бизнес внутри страны. Ограничений и регулирования неизбежно будет все больше (стратегические отрасли и ресурсы, нужды войны, цены на социально значимые товары и т.д.). Силовики, имея карт-бланш на борьбу с инакомыслием, национал-предателями и дискредитацией Вооруженных сил РФ, будут использовать свои возможности, чтобы ещё больше кошмарить бизнес и получать коррупционные доходы. Влияние правоохранителей и военных на принятие сугубо экономических решений будет только расти, при этом, задачи роста производительных сил и повышения продуктивности никогда не будут находиться у них в приоритете.

Более того, одни крышеватели (например, элитные ФСБ и СВР) могут ещё и повздорить с другими бизнес-трясунами (скажем, ГУР МО), а где-то там под ногами будут ещё путаться МВД и СК (дающие по рукам друг другу). В „донбасских республиках” все последние 8 лет силовые ведомства (абсолютно подконтрольные российским кураторам) открыто враждовали между собой, воюя за финансовые потоки и поставки сырья. В самой РФ эта борьба за ресурсы ранее проходила подспудно, но теперь, когда градус обострения с Западом накален до предела, их разборки будут всё чаще вылезать наружу.

Кроме того, качество образования и эрудиции силовиков и, как следствие, их экономических решений, в целом, крайне низкое. В то время, как бездуховный Запад перешел к распределенному способу производства и облачным технологиям (cloud based project management, сloud computing technology), наши силовики мыслят исключительно категориями фабрик и заводов. Задание не выпасть из передовой экономической формации и не отстать в технологическом развитии никем не ставится и, вообще, рассматривается как недостойное для „скрепоносного воина”. Единственная серьезная цель для силовика – это обеспечение стабильной власти Кремля внутри государства, тогда как повышение экономической эффективности – это нелепая блажь либерастов и других врагов Родины.